Путь на Восток

Начну я, пожалуй, с моего прилёта в Антарктиду. После недели ожидания в Новой Зеландии, из которой 3 дня были лишними, нас (весь зимовочный состав Востока) погрузили в 6 утра на специально приехавший микроавтобус и отправили в Антарктический Центр. Там на складе лежал весь комплект нашего обмундирования, который пришлось весь одеть. Поскольку по американским правилам, посадка в самолёт возможна только в климатическом обмундировании. Склад представлял собой ангарное помещение с рядами скамеек, на которых и пришлось переодеваться. Там же переодевалась огромная толпа народу, которой предстояло лететь вместе с нами. Дело в том, что первый перелёт должен был состояться на американскую антарктическую станцию МакМёрдо (McMurdo). Откуда вся эта огромная компания и разлеталась по своим станциям.

Надо сказать, что в тот день нас новозеландская погода порадовала. Если за день до этого стояла жара в 30С, и на небе не было ни облачка, то в день отлёта небо было сумрачное, и температура едва перевалила за 16С. А потому в антарктическом «скафандре» было не так тускло. Сразу после переодевания нас загнали в небольшой кинотеатр, в котором начали показывать фильм об опасностях Антарктиды. О том, что именно в Антарктиде самые сильные ветра на планете. Наверно, специально для америкосов добавили, что эти ветра быстрее, чем торнадо на центральных штатах США. Самые сильные морозы. И снега больше, чем на всей остальной части планеты. В общем, российские полярники сбежали из зала на первых кадрах. Забавно, но из остального контингента к нам присоединился только один американец, да и то под самый конец, когда ему курить захотелось.

А компания, с которой нам предстояло лететь, выдалась крайне разношёрстная. Примерно половину составляли американские военные, которые должны были проходить свою службу в Антарктиде, некоторое количество гражданских строителей для Южного Полюса (я потом с ними познакомился), немного научного персонала, и туристы. Да да – именно туристы. Дело в том, что на МакМёрдо хорошо развит туристический бизнес. Там есть гостиница, кафе и набор экскурсий по местным достопримечательностям.

Посадка на самолёт Galaxy.

Самолёт, в который нас посадили, резко отличался от бизнес-класса Малазийских Авиалиний, в котором мы летели до Новой Зеландии. Это был, попросту говоря, десантный вариант С-141. Это четырехдвигательный реактивный американский транспортник, внешне похожий на наш «Антей». Также загнутые вниз крылья, большой бочкообразный корпус, и туалет, в котором, мужики могут только сходить по малому, причём на глазах у всех пассажиров. Во всех десантных самолётах сидят в 4 ряда, на скамеечках попарно лицом друг к другу. Протянуть ноги можно только по договорённости с соседом. Поскольку среди нас был один бывший десантник, то мы узнали, что в наших самолётах аналогичного назначения сервиса ровно столько же.

Моим визави оказался американский офицер, вежливый и хорошо говоривший по-английски. В результате, я летел с некоторыми удобствами, в отличие от тех из наших, кто попал в компанию к неграм (т.е. афроамериканцам). Те (в смысле афроамериканцы) сразу посадили к себе белых девочек - рядовых, и вообще вели себе крайне расковано и свободно. Понятно, за счёт соседей. Даже раскованнее наших кавказцев. Кстати, за все время общения с американскими военными, я не заметил среди их офицеров женщин и негров, несмотря на всех их фильмы. Из них были только рядовые, и лишь пара негров – сержантов. Нам всем, ещё при посадке выдали ленч, который представлял собой пакет с парой сандвичей, бутылкой сока, воды, и диетической шоколадкой. Сок был отменный, новозеландский. Вода, понятно, тоже. Но все остальное, хотя и состояло из лучших в мире новозеландских продуктов, готовилось американскими поварами.

Если я только раньше слышал, что речь американских негров могут понять только американские негры, то теперь получил прекрасную возможность, убедится в этом на собственном опыте. Дело в том, что выпускающим (в десанте выпускающим называется член экипажа, отвечающий за пассажиров, в том смысле, что именно он пинком выкидывает зазевавшихся парашютистов) оказался нью-йоркский негр. Мне его слова переводил на классический английский мистер Бейкер, тот самый офицер морской пехоты, который сидел напротив меня. На мой взгляд, его звание было либо майор, либо капитан. Я судил по возрасту, внешнему виду, манере себя вести и тому, что сержанты (уж их то от рядовых я отличу) к нему обращались «сэр». К сожалению, я не разбираюсь в офицерских званиях врага.

В самолёте.

Так что летели мы весело, шумно и тепло. Про веселье я расскажу немного позднее, а шумно и тепло было в самом прямом смысле этого слова. В военных и транспортных самолётах нет никакой звуко- и теплоизоляции. А потому 4 тяжёлых двигателя создавали грохот сильнее, чем в поезде питерского метро при разгоне. Большая часть из нас сразу засунули в уши, выданные заранее беруши, я же привык к шуму и возненавидел беруши ещё со времён динамовского тира, а потому сидел без них. Также сразу после взлёта включили отопление, и температура в отсеке подскочила до градусов 25С. Так что натянутые на себя антарктические шмотки пришлось немедленно скидывать, иначе реальной была бы угроза утонуть в собственном поту.

Мы сразу с тем морпехом, что сидел передо мной, договорились немного подвинутся и протянуть ноги друг к другу под сиденье. И сразу же заснули в относительном удобстве. Слева от меня храпели наши механики, справа – мои американские коллеги – геофизики. Я это знаю, поскольку у них принято писать на обмундировании имя и отряд, к которому они причислены. Если кто-то из них и храпел, то услышать его можно было, только поднеся своё ухо ко рту, такой стоял шум. Будили нас только пару раз, когда кому-то захотелось в туалет, из-за выпитой полулитровой бутылки сока. Тогда тот несчастный должен был будить всех на своём пути и ползти по коленям, поскольку расстояние между рядами скамеек не превышало 40 сантиметров. После чего, становясь спиной к остальным пассажирам, стараться попасть струёй в писсуар, поскольку самолёт довольно прилично трясло. Самым забавным оказалось то, что ближе всех к этому туалету сидели пара девчонок из гражданских техников МакМёрдо, которые старательно отворачивались и делали вид, что им это совершенно безразлично. Надо сказать, что если кому и было все безразлично, так это только тому, кто таким титаническим трудом добрался до столь нужного ему места, и уж ни как не тем через кого, тот перешагнул или наступил во имя заветной цели.

Так тепло и шумно прошли 5 часов полёта над Тихим океаном до острова Росса, на котором и расположена станция МакМёрдо. Когда начали снижаться нас разбудил тот же негр – выпускающий и проорал, что нам надо пристегнуть ремни и выкинуть остатки жратвы. Самолёт выпустил шасси и пошел на посадку в обычной военной манере, т.е. с резким снижением и разворотом. Мы уже приготовились к толчку, но… он промахнулся. И с креном в 45 градусов начал набирать высоту и разворачиваться, чтобы избежать нежелательно контакта с горами. Во второй заход он снизился, прицелился и выпустил шасси без военного шика, т.е. заранее. И снова промазал. Снова резкий набор высоты с разворотом влево. Когда же мы набрали высоту и скорость, позволяющую самолёту достаточно безопасно ходить кругами, в отсек снова вошёл выпускающий и проинформировал, что на МакМёрдо порывистый боковой ветер, который сносит самолёт, и если с третьей попытки мы не сядем, то пойдём обратно к Новой Зеландии. Правда, до Крайстчёрч (Christchurch) не дотянем, но посадка на южной оконечности Южного острова нам гарантирована. Естественно и в третий раз мы на американскую бетонку не попали. Нас всех спас начальник Американской Антарктического Проекта (USAP), который находится с нами в одном самолёте. Когда уже пилоты решили тянуть обратно, он встал и прошёл в кабину. Там ему удалось договориться о разрешении на посадку на новозеландский ледовый аэродром, который был гораздо шире, бетонная полоса МакМёрдо.

Для того чтобы понять дальнейшее немного истории и географии этого довольно таки примечательного места. В том, что это именно остров убедились лишь много позже, чем нанесли эту землю на карту. Остров Росса соединён с материком шельфовым ледником (это такой ледник, который лежит на дне океана, и под которым нет воды, хотя его глубина может доходить до полукилометра). Правда, до сих пор идут споры о границах этого континента, связанные с включением или исключением шельфовых ледником, да и часто не совсем понятно является ледник шельфовым или материковым. С другой стороны к острову примыкает залив МакМёрдо, который является частью моря Росса. Море Росса и залив МакМёрдо зимой покрыты ледовой коркой, а летом оттаивают. А поскольку в заливе нет течений и ветров, то он является судоходным практически круглый год. Правда зимой требуется ледокол. На самом острове Росса расположены две самые высокие вершины Антарктиды – вулканы Эребус и Террор. Причём над Террором всегда курится дымок. Строго посередине между ними находится Тера Нова, вулкан, образовавшийся в пятидесятых годах двадцатого века. А на антарктическом берегу расположена горная гряда, которая тянется от середины Индийского побережья до середины Тихоокеанского побережья Антарктиды, и самые высокие вершины которой как раз расположены на берегу залива Росса. Именно эта горная гряда и защищает МакМёрдо от сильнейших антарктических ветром, которые достигают скоростей 79 м/с в районе станции «Русская». В результате на МакМёрдо почти всегда приемлемая погода, которая позволила построить единственный в Антарктиде бетонный аэродром и иметь практически круглогодичный порт. В результате зимовка там длится 2 с половиной месяца. Для сравнения, на континентальных станциях Восток и Амудсен-Скотт (американская станция на Южном полюсе) она длится 9 – 10 месяцев.

Сама станция стоит на земле, а не льду, как большинство антарктических станций. Зимой там температура крайне редко опускается ниже -20С, а летом почти всегда небольшой плюс. Когда мы прилетели, было +3С при 90% влажности, совсем как зимой в Питере.

Домик Скотта

Неудивительно, что МакМёрдо является старейшей и крупнейшей антарктической станцией с необычной историей. Её основали не американцы, а капитан Флота Его Королевского Величества Скотт, выходец из Новой Зеландии, человек который организовал первую крупную высадку на берег Антарктиды и вторым достиг Южного Полюса. Его домик стоит на правом краю пирса МакМёрдо. В сам домик уже не пускают, можно смотреть на обстановку только через маленькие окошки. Рядом с самим домиком стоит табличка, на которой на четырёх языках, в том числе и русском, рассказывается его история. Вообще на МакМёрдо таких табличек много. Другая расположена на холме под названием Обсервэйшн Хилл высотой в 150м рядом с крестом, который поставила экспедиция, которая нашла тела членов экспедиции Скотта, в честь их памяти. Ещё одна табличка стоит на мести несохранившегося столба, поставленного экспедицией Скотта на том месте, где они впервые ступили на берег, и объявили его в собственность Британской Короны. Сгнившие остатки этого столба находятся в музее Крайстчёрч, и я их видел. Последняя из виденных мною табличек расположена на холме, в который врезался в туман С-130 «Геркулес» с туристами из Новой Зеландии. Дело в том, что он не мог вернуться или идти другой аэродром, поскольку на обратную дорогу ему не хватало горючего, а запасных аэродромов ещё не было, тот на который мы сели появился после этого.

Из-за всех этих исторических наворотов становится непонятно, почему эта база принадлежит американцам, а не британцам, или, на худой конец, новозеландцам. А дело все в том, что собственно МакМёрдо в середине пятидесятых годов основали американцы, которым очень понравилось это место по географическим и климатическим условиям. А как общеизвестно американцев выгнать из засиженного ими места удалось только недемократическим вьетнамцам, иранцам и кубинцам. В результате новозеландская станция База Скотта (Scott Base) или Скотобаза, находится на месте гибели Скотта, в 500 м восточнее домика. Таким образом, согласно Антарктическому Договору юридически это место принадлежит Новой Зеландии, но им владеет США на условии вечной безвозмездной аренды.

Как только нас высадили из самолёта, нас всех немедленно погрузили в огромные транспортные средства, которые страшно назвать автобусами, поскольку они возвышаются над землёй на высоту в 1.5 – 2 м за счет колес. Такие колеса можно увидеть только на американских соревнованиях траков, сами же эти «траки» мелковаты по сравнению с антарктическими автобусами. Самый крупный из них называется «Ivan The Terra Bus». Надеюсь, вы догадались в какой попали члены Российской Антарктической Экспедиции.

Крест Скотта

Дальше мы на этом автобусе поехали в гостиницу. По дороге мы проехали Скотобазу, которая оказалась небольшим посёлком в 8 одноэтажных домиков, и далее по дороге приехали на МакМёрдо в гостиницу. Тут надо сказать следующее, что в Антарктиде туристов – «дикарей» терпеть не могут. Пожалуй, единственный случай, когда американцы сразу не выгнали таких идиотов, это известная эпопея этого урода – «героя-полярника» из Госдумы Чилингарова. О нем при мне американцы вспоминали дважды и исключительно матерным языком. А наши могли только извинятся и разводить руками, повторяя тот общеизвестный факт, что, во-первых «героем-полярником» он стал с лёгкой руки предателя – Горбачева. А во-вторых, попал в Антарктиду впервые в своей жизни, по собственной воле, на чилийские деньги, без ведома Российской Антарктической Экспедиции (РАЭ) и с исключительно туристическими целями.

Итак, туристы сюда попадают только в составе групп примерно по 10 человек во главе, которой находится гид из агентства, принадлежащего Американскому Антарктическому Проекту. В стоимость путёвки входит проживание, питание, экскурсии, снаряжение и огромная страховка, которая составляет примерно четверть всей суммы. Хотя такой гид-руководитель был и у нас, но эта тётка нами не занималась, справедливо решив, что русский она подзабыла, да и русские полярники сами разберутся, поскольку они русские (заметьте, что она не сказала «поскольку они полярники»!). Вообще история пребывания русских на МакМёрдо изобилует огромным количеством эпизодов, которые пересказывают не одно поколение. Например, 3 года назад группа сильно пьяных механиков, которые возвращались с Востока, решили сфотографироваться в обнимку с пингвинами. Но этому мешало одно обстоятельство – пингвины находились на плавучей льдине в заливе МакМёрдо. Но тогда они использовали другую льдину в качестве плота, а когда та раскололась, то перепрыгнули на другую. Доплыли до пингвинов и сфотографировались. Одна беда – на обратном пути они утопили фотоаппарат. Дело в том, что пингвины совершенно не боятся прямоходящих людей, они пугаются только, когда человек опускается на четвереньки. Поскольку люди на них никогда не охотились, да и, пожалуй, до сих пор одно из самых страшных антарктических преступлений, наравне с непередачей принятого сигнала бедствия, это убийство пингвина. Другой объект, вызывающий у них ужас, это пролетающие самолёты.

Не менее, а, пожалуй, и более, памятный случай произошёл 6 лет назад, когда группа российских полярников возвращалась с Востока в ночь на Старый Новый Год. Как известно «русский с китайцем – дружба на век», потому русские разделяют две китайские забавы – выпить по праздникам и пострелять чем-нибудь светящимся на Новый Год. Причём совершенно не важно, что Новый Год – Старый. А американцы тогда совершенно не разбирались в юлианском календаре, иначе они бы никогда не назначили бы в этот день рейс.

В тот раз к механикам присоединись представители научного отряда – метеоролог и мой предшественник – магнитолог. А метеорологу с магнитологом выдаются сигнальные ракеты, поскольку им приходится в полярную ночь выходить на работу на метеорологическую площадку или в магнитный павильон, которые расположены довольно далеко от станции. Понятно, что случаи «боевого» применения этих ракет единичны, и бывают ни в каждую зиму. И в этом случае ракеты остались и были привезены на МакМёрдо для празднования Великого Общероссийского Праздника – Старого Нового Года. Деревья в Антарктиде не растут, ёлки в частности, но настоящему полярнику ель не требуется. Достаточно только спирта или водки, причём желательно на свежем воздухе. А тут были ещё и ракеты! Наши герои удалились от МакМёрдо, так что бы по их подсчётам никто не заметил, а по дороге употребляли свежекупленную водку, которая в местном магазине стоила примерно в 2 раза дешевле, чем в Питере, и в 5 раз, чем в Новой Зеландии. Когда они пришли на предполагаемое место празднества, то по принципу «Петька, ты меня видишь? Нет, Василий Иванович. И я тебя – нет, как мы классно спрятались!» решили, что можно стрелять. Только на их беду примерно в тридцати метрах от них находился палаточный лагерь американских вулканологов, который они не заметили. А рядом с лагерем находилось горючее для их дизеля, залитое в пластиковые мешки. Первая же ракета ушла не вверх, а в сторону этих мешков. Дежурный радист лагеря (в таких лагерях всегда есть дежурный радист) немедленно поступил строго по уставу, передав в эфир сообщение «нападение неизвестного противника». Такое сообщение сразу передаётся в Вашингтон, а к месту боевых действий бросились поднятые по тревоге морпехи с МакМёрдо, которые согласно тому же Антарктическому Договору были вооружены только сапёрными лопатками и дубинками. Они заранее настроились на бой с превосходящими силами противника, вооружённого огнестрельным оружием, а потому не стали разбирать, что происходит, и сразу атаковали. Понятно, что они бой сразу выиграли, причём, не потеряв ни одного человек убитыми или ранеными. Эта история продолжалась после отправки домой контуженных и избитых российских полярников ещё 2 года, но только уже на дипломатическом фронте.

Вот именно после таких историй, при словах «Ай эм рашен фром Восток» местные делают большие глаза, мужчины расступаются, а женщины пытаются завязать знакомство. Кстати особенно везло нашему повару, который, ни смотря на незнание английского языка, пользовался особой популярностью. Дело в том, что на МакМёрдо очень много молодых незамужних и небогатых женщин, а все мужчины либо военные, либо научный персонал. И те, и другие обычно женаты. В результате одна рыжая техник звала его в Чикаго, а другая – водитель автобуса, кокетливо улыбаясь, сообщила, что «девочки тоже умеют готовить, правда, не так хорошо, как мальчики». А если учесть, что ВСЕ гражданские водители там женщины (молодые и симпатичные, поскольку в МакМёрдо есть косметический салон и парикмахерская, которая при отличном качестве бесплатна для персонала), то если бы он провёл бы там ещё недельку, то его бы точно женили. Так же наверно сказалось то, что главная мужская профессия в Антарктиде это повар. После серии неудачных экспериментов на станциях разных стран (в том числе и СССР) было принято решение, что женщина поваром в Антарктиде быть не может. Даже в феминистически настроенной Америке, ведь феминистки тоже хотят кушать.

Нас привезли в гостиницу, под названием «Hotel California», которая напомнила нам хорошо обустроенную казарму. Как я потом выяснил, казармой она ранее и являлась. Это двухэтажное строение, первый этаж женский, второй – мужской. На каждом этаже сидит дежурный соответствующего пола, который надзирает за порядком. На этаже 4 спальни, в которых в 2 ряда стоят двухэтажные койки. А поскольку мы были самой опытной, сплочённой и крупной группой то сразу заняли почти все нижние места. Прочим достались вторые этажи. На каждой койке лежит белье, которое осталось от предшественника и отойдёт потомку. Стирают его раз в две недели, независимо оттого, что произошло на этом белье. Например, нашему доктору достался обоссаный комплект, а одному из механиков – со следами спермы. И если первое понятно, то второе с учётом, строго взрослого мужского коллектива второго этажа наводит на странные размышления. Я решил, что переживаний на этот день достаточно, и свой комплект не раскрывал. Лёг спать в 4 часа ночи, только сняв ботинки и расстегнув пуговицу на брюках. Разбудили меня в 7. Но до этого я успел, как следует развлечься.

Первым делом по приезду мы пошли в столовую. Это довольно интересное место, с учётом практически полного самообслуживания, отсутствия каких-либо ограничений (кроме связанных с дисциплиной) и приличным ассортиментом. Мы с Сашкой (повар) и Владом (электрик) сразу попробовали продегустировать все возможные блюда. Но все же американцы есть американцы – даже прекрасные новозеландские продукты и огромный ассортимент они портят практически без напряжения. Мясо пережарено, овощи недоварены, картошка подморожена, несмотря на тёплую погоду, каша мало того, что комками, так ещё и не понятно, из чего она состоит. В общем, после чудесных новозеландских и азиатских ресторанчиков в Крайстчёрче это было отвратительно. Удачными были только мороженное (в Новой Зеландии же мороженное обезжиренное!) и напитки на основе соков, понятно безалкогольные. Тут еще сыграло свою роль то, что и то и другое делал автомат, да и брать из этого автомата можно было сколько захочешь. Ну а гадостном кофе я не говорю, даже в столовке Политеха и то лучше.

После набития желудка, а иначе это назвать было нельзя, мы, прихватив с собой австралийца, отправились искать приключений. Дело в том, что к нашей весёлой компании восточников в Новой Зеландии присоединился австралиец, который по совместному проекту должен был устанавливать прибор для измерения атмосферных электрических токов на Востоке. И с этой целью летел на Восток на 4 дня. Как сразу выяснилось, он оказался парнем нашим. С требуемой степенью безбашенности, альпинистским опытом и несколькими поездками по Пакистану, где стал правоверным. Первым делом мы рванули на Обсервэйшн Хилл, Питер сразу рванул вперёд, и мы с нашим плоским городом Питером остались позади. Правда, он сразу сбросил темп, но даже с его «медленным» темпом поспевал за ним только я. К сожалению, у меня нет возможности послать фотографии с МакМёрдо и Востока, поскольку на МакМёрдо нет компьютеров, к которым бы разрешалось подключить цифровые камеры, а на Востоке очень жёсткие ограничения по части посылки данных. Налюбовавшись на МакМёрдо, Скотобазу, Эребус и Террор, мы начали спускаться. За это время нам попалась пара итальянцев и трое немок. Итальянцы с нами сразу поздоровались и (на крутом склоне, да ещё продуваемом ветром) начали выяснять, откуда столь странная компания с российскими и австралийскими флагами на куртках. Потом они поймали на вершине немок, но те были то ли более задорными, то просто менее вежливыми, так что немки с визгом и на собственных задах поехали вниз, только поздоровавшись с этими итальянцами.

Станция МакМёрдо. Вид от Креста Скотта.

Только с вершины Обсервэйшн Хилл я смог полностью оглядеть то, что называется “McMurdo station”. И это производило впечатление! Три десятка двух- и трёхэтажных домов, с десяток складов, одна атомная электростанция (правда, заглушённая по антиатомному дополнению к Антарктическому Договору) и две действующих дизельных. Кроме того, небольшой порт с краном, бетонная полоса аэродрома для ЛЮБЫХ колёсных самолётов, ледовая полоса, предназначенная для лыжных «Геркулесов» и вертолётная площадка уже на территории самой станции. На ледовой полосе стояла 6 лыжных самолётов (всего их 10), а на вертолётной площадке 4 тяжёлых вертолета и 3 лёгких. А в самом центре МакМёрдо располагалась единственная в Антарктиде пожарная часть с двумя насосными машинами и одной лестницей. В научном секторе располагалась школа для детей военных и научного персонала. А в здании руководства USAP – полицейский участок. Население МакМёрдо составляет около полутора тысяч человек. Где в России найти такой город?

Даже отношение людей напоминало скорее маленький уездный городок, а не научную станцию. При встрече на улице все здороваются, не смотря на то что, встречный не только не знаком, но и не понимает по-английски. Мы вышли из этого затруднения тем, что стали отвечать по-русски. Сплетничать тоже обожают. Когда мы пришли в столовую, то наши соседи развлекали друг друга рассказами про русских и Восток. А вечером к нам с Сашкой в комнате отдыха нашей казармы привязался американец мексиканского происхождения, который отчаянно звал нас выпить и по бабам. А поскольку он оказался начальником строительства на Амудсен-Скотте, то его предложения звучали достаточно убедительно. Нас остановило только присутствие Мартьянова, который был начальником нашей группы и зам. начальника РАЭ. Вообще этот ДеМария (такая у человека фамилия, а имён у него вообще 5 штук) по темпераменту, внешнему виду и манере разговора больше всего напоминал нашего азербайджанца, такой же маленький и круглый, только кожа не такая смуглая.

Нагулявшись по МакМёрдо и заглянув в научные отделения, школу и поторчав у домика Скотта, мы отправились в наш «отель». Главной отличительной особенностью любой антарктической станции является ограничение воды. Например, из крана и душа (а душ бывает только на крупных станциях) вода там льётся только, когда нажата кнопка. Это происходит потому, что воду в Антарктиде приходится добывать в твёрдом виде, а не качать по трубе или шлангу. Но меня потрясло объявление в туалете над сливным бачком – «Эту воду нельзя пить!». Естественно, что это потрясение и крайне любознательный характер заставили меня немедленно нарушить этот запрет. В общем, скажу вам, эту воду действительно нельзя пить. Она из опреснителя.

Потом я пошёл в комнату отдых, где стояли 4 компьютера с Интернетом и большой телевизор, по которому крутили фильм, в котором пара ниггеров-бандитов успешно крушила превосходящие силы белых. Причём по-английски разговаривали только последние. Именно по этим двум причинам меня телевизор не заинтересовал. Фильм этот, не отрываясь, смотрели два БЕЛЫХ парня! А я влез в Интернет, не обращая внимание на грозное напоминание «эти компьютеры являются собственностью USAP и информация, проходящая через них просматривается». Там я отправил последние письма. После этого я пошёл спать. Назавтра нас ждал самолёт до Востока.

Ровно в 7 утра нас разбудил дежурный, и, позавтракав, нас повезли на ледовый аэродром. Интересен, тот вид транспорта, который использовался для этого. Представьте себе обычный микроавтобус, вроде нашей «Газели», только без колёс. Вместо них коротенькие гусеничные траки. Скорость у этого чуда около 90 км/ч по словам водителя (тоже понятно женщины). Но везде ограничения скорости и зоркая полиция. И то, и другое я видел сам. По приезде нас погрузили в лыжный «Геркулес» следующий рейсом на Восток. Сам «Геркулес» представляет собой турбовинтовой транспортный самолёт средней грузоподъемности и скорости, разработанный ещё в конце 50х годов. Он примерно в полтора раза меньше и медленнее С-141, на котором мы летели с Новой Зеландии. Грузовой отсек его отделён тонкой перегородкой от кабины, и сидя в начале этого отсека прекрасно видно работу пилотов. С нами летел только «тёплый» груз (скоропортящиеся продукты и боящееся холода оборудование) до Востока. А так что по салону можно было даже немного пробежаться. И так 3 часа полёта и мы дома.

Продолжение